В стихах "Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем", начиная со строк "О, как милее ты, смиренница моя!" и до конца (то есть как раз в той части, где речь идет уже не о "вакханке молодой", а о любимой женщине), звучат десять "м" и больше десяти "л" - всего только в восьми строчках. Мне кажется (и я уже писал об этом), что звуки эти идут от слова "милый" - от слова, которое Пушкин так любил.

Эти "м" и "л" - музыкальная тема стихотворения. У настоящего поэта всегда рядом - и вместе - со смысловой темой есть и музыкальная. Когда мы следим за пушкинскими аллитерациями, мы словно идем по следу его пера, словно находим какие-то музыкальные подтверждения его чувства и мысли, подтверждения их истинности.

А щегольские, пустозвонные, именно подстроенные аллитерации в стихах эпигонов и эклектиков говорят как раз об обратном - о подстроенности самого чувства, о пустозвонстве самой мысли стихотворца.

Это уже не творчество, не мастерство. Это только некоторое умение "делать стих".

- Эти наблюдения подтверждаются и Вашей поэтической практикой?

- Да, иной раз я замечаю аллитерации в собственных стихах много времени спустя после того, как напишу стихотворение.

Например, когда я переводил 146-й сонет Шекспира о душе, в перевод проникло множество "д" - вероятно, связанных с самим словом "душа". Вот смотрите:

Моя _д_уша, я_д_ро земли греховной,

Мятежным силам от_д_аваясь в плен,

Ты изнываешь от нуж_д_ы _д_уховной

И тратишься на роспись внешних стен.

Не_д_олгий гость, зачем такие сре_д_ства

Расхо_д_уешь на свой наемный _д_ом,

Чтобы слепым червям отдать в насле_д_ство